Красимир тенев на сайте знакомств

Яков ШАФРАН. Ковчег | Русское поле

Brisco запустит чартерыВ вВ Болгарию. Об этом сообщаетсяВ наВ сайте туроператора. далее» наВ которые приходилась общая доля теневой экономикиВ вВ году, .. Красимир Каракачанов – председатель ВМРО, член комиссии по Киркоров отметил летие с дня знакомства с Пугачевой. MOVA - Разработка Сайтов · @showroomrebrending . Красимира Иванова · @strigi_ok .. Evgeni Tenev · @jelev_ Italy Dating · @megapolis @diadsidosvir.tk · Krasi Koleva · @neli_krasimirovaa Asparuh Tenev · @ onlineshopsmile .. Krasimir Dimitrov · @ivailogerginov .. Мужской клуб знакомств.

В сторону гор ехал мужчина — руки его были в мозолях, грубоватые, и ласково светились простодушные глаза труженика. Он спросил нас, откуда мы, и звонко рассмеялся, когда я сказал, что мы княжеские дети. Я уже хотел было рассердиться на него за то, что он не верит мне, но чем я смог бы доказать обратное? Мы одни убежали из дома, и никого из взрослых с нами не было, а после нашей игры на реке волосы немного взлохматились.

Раду одернул меня за рукав и лукаво взглянул, приложив палец к губам. Тогда я понял, что он хочет, чтобы мы оставили это в секрете, чтобы это была только наша тайна.

Мы играли роли обычных детей, смотря на людей с оттенком превосходства, нас объединяла наша тайна, и оттого путешествовать стало еще приятнее. Мы с Раду сели в повозку — крестьянин согласился нас подвезти до самых гор, сено немного кололо через рубашку, но мы откинулись на него, уставшие после долгой ходьбы.

Братец прижался спиной ко мне, недовольный тем, что сено колется, и смотрел по сторонам, иногда указывая мне на птиц, пытаясь подражать их голосам, и передразнивал их, смеясь.

Нас обоих не заботило то, что нас могли потерять, что вот-вот на горизонте мог появиться всадник из людей отца. Мы поблагодарили крестьянина, который свернул на другую дорогу, оставив нас стоять возле возвышающихся гор.

Жара уже спала, и все кругом наполнилось предвечерним спокойствием, в воздухе разливался сладковатый аромат. Раду поднял глаза вверх, жадно осматривая созданных природой великанов, и закрыл их затем, глубоко вдохнув.

Я стоял в стороне и смотрел на него, маленького чародея, маленького колдуна, общающегося с природой и духами, шамана, управляющего ветрами, дорогами и звездами. В такие моменты он казался мне не маленьким мальчиком, а лишенным времени и возраста мудрецом, слугой на алтаре красоты, монахом божества, имени которого я не знал, но это был больше, чем наш знакомый привычный Бог.

Раду вдруг сорвался с места, расправив руки, как крылья, и я, со всей своей проворностью, едва поспевал за. Горы возымели над ним такое действие, словно это не он еще недавно преклонил голову у меня на плече. Он учил меня сейчас, что мы не только дети нашего отца, не только наследники валашского трона, но еще и дети природы, мы в равной мере принадлежим и ей, откликаемся на ее зов, читаем ее знаки, учимся радоваться ей и быть ей благодарными.

О, как же завидовал я ему, ведь я не был посвящен во все таинства этой связи, не мог понять до конца, что он испытывает и чувствует. Уже тогда он был прекрасен, но не потому, что у него были идеальные черты лица или нечто особенное в цвете синих глаз — просто его радость, воодушевленность и наслаждение моментом так потрясали, что невольно начинаешь задумываться, насколько прекрасна в своих творениях жизнь.

В каждом изгибе корня, в прожилках листа, в форме цветка или узоре на камне — во всем была своя особенная, уникальная жизнь, присущая только ей черточка.

DC5m Ukraine mix in russian Created at

И за эти знания, как за еще одни уроки, которые никто не преподал бы мне, кроме него, я был благодарен. Со всей самозабвенностью принялся я догонять Раду, говоря, что поймаю, раскидывал руки. Братец прятался от меня за дерево, появляясь то с одной стороны, то с другой — смотря куда порывался я, норовя ухватить его за руку или край рубашки.

Он был словно лесной эльф — казалось, вот-вот упорхнет от меня на ветку дерева или цветок собирать пыльцу. Лимонно-желтая бабочка резвилась над его головой, такая же радостная и полная жизни, неповторимых линий ее маленьких крыльев. Потом я поймал его в свои руки, защекотав, и голос его смеха был похож на журчание той реки, у которой мы были. Каждое место, с которым мы поздоровались, в котором мы были и которое просто удостоили взглядом, оставляло на нем свой отпечаток. Природа обнимала его, своего любимого сына, так же, как я сейчас поймал его в свои руки.

Я был счастлив радоваться с ним и знать, что ни отец, ни Мирча не видят сейчас его таким, не знают, что это сказочный принц в короне из зеленых и золотых листьев, что это мифический полубог в сотканном из серебряной паутины плащом с каплями дождя на ее нитях. Все ему было ведомо, в каждом жесте говорила безмерная Вселенная, я любовался им и тогда еще подумать не мог, что его искренность и открытость, его многоликость и непосредственность: Что, как любую зверушку, мне следует его защищать больше, чем кажется на первый взгляд, что все это не так непреходяще и вечно и нуждается в ласковом прикосновении тихого созерцателя.

Поднявшись чуть выше в горы, мы присели под деревом, а потом он и вовсе забрался на ветку, болтая ногами в воздухе и насвистывая несложную песенку, которую я с готовностью подхватил. Наши голоса перемежались с трелями птиц, поющих и зовущих друг друга, и я совершенно потерял всякое значение времени.

В таких подробностях я помню это маленькое летнее событие потому, что оно произвело тогда на меня сильное впечатление. А уж потом, когда моменты радости, веселья и благодатного участия и единения с природой медленно стали угасать и вовсе исчезли, когда на нашем пути оказалось много жестокости и боли, через которую, как через реку, полную грязи и песка, поломанных веток после грозы, нам пришлось пробираться — так вот, потом эти сладостные моменты стали еще более дороги моему сердцу, отголоском напоминали они о себе и манили, желая не возврата в прошлое, но обретения снова этого единства со всем живым, единства с самим.

Прохлада вечера уже ощущалась в нашем скромном убежище, в этом месте, куда мы явились в гости, и вскоре я поднялся с земли, отряхнулся и, взглянув на Раду снизу вверх, сказал, что нам пора возвращаться домой.

Мои переводы

Он не капризничал, не возражал, а просто спрыгнул с дерева. Я поймал его, и мы оба завалились на землю. Он наполнился этой силой, налит до самых краев. Наступит ночь, и его глаза загорятся, как прочие звезды — я был уверен в.

Какое-то время мы шли, как утром, держась за руки, а потом он попросил меня уставшим голосом понести его на себе, даже не предполагая иного варианта, кроме как моего согласия.

Я действительно согласился и повез его на спине, а Раду, прильнув, обнял меня своими ручонками за шею. Мы долго молчали, и мне даже казалось порой, что он спит. Мне было интересно, какие же сны видит это юное создание, какие чудеса ему открываются там и как он их комбинирует, как играет с ними и кем он там предстает. Я знал, что нам непременно достанется за нашу прогулку, но впечатления от нее были настолько сильными, что ничто не могло перекрыть этих знаний, этих эмоций.

Я уже заранее знал это и гордился тем, что только мы оба прочувствовали это, что и в нашем, таком хрупком и невечном детском мире, намного более коротком, чем мир взрослых, есть свои тайны и истины, которые недоступны взрослым.

Я был преисполнен этого чувства, и открыл мне его младший брат. А на небе начали показываться первые ясные звезды и часть луны, провожающие нас домой. Москва Прозаик и драматург.

Член Академии Российской литературы. Лауреат премий, дипломант фестивалей и конкурсов. За верное служение отечественной литературе имеет литературные ордена и медали.

Профессор Московского городского педагогического университета, доктор педагогических наук. Маленькая кнопочка — свидетельство последней радости родителей перед уходом отца на германский фронт. Она лежала, завернутая в простыни, на большой материнской кровати.

Мама Ташина, Анна Свирская, в недалеком прошлом гордая красавица, находилась в свободном полете. То увлекалась пением или живописью, то писала пьесы для театра, а то служила в каком-то заведении, перебирая никому ненужные бумаги. Еще у Таши есть сестра Валерия, девочка четырех лет, которой мама несказанно гордится. И есть чем гордиться: Эта девочка кажется много старше своих лет, будто все понимает и многое знает. Когда мать берет ее в театр на репетиции, Лера, так все ее называют, сидит тихо, не шевелясь, пытаясь понять сложные трагедии, разыгрываемые на сцене.

Когда же Анну охватывает литературная лихорадка, то первым слушателем становится опять же Валерия. Со дня Лериного рождения мать и дочь стали подругами и вместе лелеют в себе одно и то же чувство любви к отцу.

Вместе ожидают его возвращения. Таша отца не видела: Первые месяцы жизни девочка лежала на кровати, мешая матери заниматься творчеством, а сестре наслаждаться положением единственной материнской любимицы.

Впрочем, тогда Таша об этом не задумывалась. Главное, чтобы сухо было и вовремя текло вкусное молоко. Сухо бывало не всегда, поскольку маме постоянно некогда, а молоко тоже скоро закончилось, и Таша пила из соски какую-то бурду.

Когда малышка научилась ползать, ей, конечно, захотелось все внимательно рассмотреть и попробовать на язык. Это оказалось опасным, и мама стала привязывать дочку к кровати, тем самым сокращая свободное пространство для изучения мира. Таша горько плакала, не понимая, почему мама не замечает, что она тоже хочет стать такой же всезнающей, как сестра. Все познать и понять — разве это дело только для четырехлетних?

У нее тоже есть такая потребность. А потребности вредно ограничивать. Часто мама уходила надолго из дома, забирая с собой Леру, а Ташу оставляла привязанной к кровати. Однажды Таша встала на ноги. Какое это счастье — увидеть дом с высоты своего роста, пусть и небольшого! Она даже сделала пару шагов, цепляясь за кровать, и упала, больно ударившись. Плакала сильно, чтобы мама услышала и прибежала. А мама не появилась. Когда же она пришла, Таша уже уснула, уставшая от обиды и слез.

Труд оказался непосильный — докликаться родных. Иногда к маме приходили актеры. Особенно Таше нравилась веселая и добрая Полина. Та подхватывала маленькую девочку, целовала ее, прижимала к.

Таше становилось тепло и уютно, и ей хотелось, чтобы добрая тетя подольше с ней посидела. Или, может, просто сторонилась чужого горя, боясь, что оно и ее заденет, оберегая свою бесстыжую радость жизни?.

Не так ли, бывало, поступал и он сам?. Все гнало его прочь из родного дома, с родных улиц, из родного города Да и город-то точно иным. Этим страхом пропитались, кажется, сами стены Перешепот: А те, что убивали, и сами вот не отваги полны. Слиняли из города тайком. Стасик тот же Страх, тишина, пустота С темнотой уже редко кто отваживается выйти из дому, а ведь на дворе май самая лучшая пора для прогулок, свиданий и прочей прекрасной ерунды, оставшейся в другой жизни.

Пуста Потемкинская лестница, пуста набережная, одиноко взирает на свое детище Дюк, подле которого впервые не резвятся влюбленные парочки. Город в трауре, город пытается понять, как это именно в нем, славящемся своей веселостью и беспечностью, в м веке, в мирное казалось бы время могла случиться новая Хатынь?

И как с этим жить? Судьбе Юго-Востока не здесь решаться. Здесь обыватель слишком разнежен, расслаблен. А теперь еще и запуган до конца своих дней.

Люди, впрочем, каждый день шли и шли к Дому Профсоюзов, несли цветы, фотографии. Выродки по ночам норовили убрать их, даже сожгли крест на могиле одного из убитых: Долго-долго ходил, узнавая места, виденные на фотографиях и видео. Вот, в этом кабинете отморозок сломал хребет женщине.

Ее крики слышны были снаружи. Над ними смеялись, записывая на камеры. Лица, лица, лица Он долго стоял на месте, где нашли Юру с Ирой, зажег большую свечу, положил цветы. Он уже точно знал, что делать. Если прошлая жизнь не позволяет тебе вернуться в нее, а на твоей душе лежит невыносимый груз вины, то единственный способ освободиться бросить эту самую жизнь на алтарь чего-то, за что не стыдно умереть.

Лишь теперь стало осознаваться, что и жить надо только тем, ради чего умереть не стыдно. Все, что не стоит смерти, и жизни не стоит. Это понимал своей чистой душой Юра. И все, кто погиб здесь, понимали. И пошли до конца Матери о своем решении Роберт ничего не сказал, соврав, что, не имея возможности найти новую работу в Одессе, хочет попытать счастье в России.

Тетя Клава уговорила ее погостить у нее в Херсоне, и это было к лучшему. Долго ища, кому бы излить душу, Роберт отправился к Михалычу.

Михалыч старый рыбак, человек простой и грубый, но притом цельный и отличавшийся природным здравомыслием был другом отца Роберта. Но после его смерти Роберт почти не встречался с. А вот теперь вдруг вспомнил о. А потом занесся Образованный человек, успешный молодой юрист, которому прочили хорошую карьеру. О чем ему было говорить со старым рыбаком? И вот появилось о чем Михалыч жил в крохотной комнатушке старого дома. Кроме железной, похожей на больничную, койки, стула, стола, сбитой собственноручно полки и старого, рассохшегося сундука, в ней ничего не.

Но даже здесь все как будто пропахло рыбой, от духа которой Роберт поморщился. Старик гостю не удивился: Седай, кивнул на койку, помянем. Водку Роберт не любил, но помянуть дело святое. Впрочем, это и не водка была, а что-то сильно худшее, от чего зарябило в глазах. Слабак, махнул рукой Михалыч.

Отец твой крепше. О горе вашем знаю. Прости, что не зашел. Я, сам видишь, как бомж теперь, хоть и с крышей над головой. Сомневался, что тебе и твоей матери будет отрадно мою морду видеть. Рад, что сам пришел, вспомнил старика. А я не угадывал. Я отца твоего. Хотелось бы, чтобы и ты в него пошел. А мужику сейчас место на войне. Я бы и сам кабы не мои годы. А так разве что Бовочку своего порешить тут, старик нахмурился.

Знаешь ли, что Бовочка-то, падлюка, в фашисты записался? У Дома Профсоюзов был. Я как узнал, сказал: Пусть оно и не славное, но честное! Бовочку, старшего сына Михалыча, он помнил хорошим, бойким парнем.

Правосек аттестовал рыбак сына непечатным словом, качая заросшей седым волосом головой. Перед людьми стыдно, веришь? Что от моего семени этакая гадина выросла.

Что же с нами случилось, Иван Михалыч? А ведь мы же росли вместе, мы все были одно! Мы учились в одних школах, говорили на одном языке, в наших жилах течет одна кровь, а теперь они убивают нас?!

А нам ничего не остается, как убивать их, чтобы не быть убитыми, чтобы не позволить им убивать безнаказанно Почему? Почему-почему Потому что в одних дьявол вселился и гонит их бить, жечь, уничтожать Тех, кому он еще не указчик.

Вы разве верите в Бога? Да не то, чтобы Сам понимаешь, нас воспитывали без всяких там религий. Но вот в дьявола я, глядя на все теперешнее, начинаю верить. Не обошлось здесь без козлобородого, точно не обошлось. А раз он есть, так, значит, и Бог должен быть Я-то уж вряд ли эту заковыку пойму, а ты поймешь! Михалыч округлил красноватые глаза и пристукнул кулаком по столу.

Ты на войну идешь. Война тебе и ответит. А ты мне расскажешь, ежели живой вернешься, и ежели я прежде того не помру. Предложил бы я тебе на посошок накатить, да вижу мой самогончик тебе кишки шибко жгет. Воюй честно и вертайся с победой. А я постараюсь тебя дождаться. С этим напутствием и покинул Роберт родной город, захватив с собой лишь деньги и смену белья. Снайпером или не снайпером, но за всех погибших, за Юру, за Иру, за сестру он этим гадам отплатить сумеет.

Москва Прозаик и драматург. Член Союза писателей России. Член Академии Российской литературы. Доктор педагогических наук, профессор Московского городского педагогического университета. Рассказ Великое дело поездки в другие страны. Когда-то русские их боялись и не признавали. Давно это было в начале восемнадцатого века царь Петр самолично выгнал детей боярских за границу: С середины того же века поездки в дальние земли стали условием образованности русских дворян.

Княгиня Дашкова повезла сына в Европу на обучение. Так, наверное, и написала в прошении: С тех пор и до известного семнадцатого года ездила российская знать в далекие края: В советские времена заграница для многих оказалась закрытой. Разве что члены государственных семей да дипломаты, иногда журналисты и актеры могли там побывать.

А простому народу это не. Шпионов всяких и вербовщиков там завались. Ехал русский Вася в загранку по случаю и всего боялся: В ресторан пойти так у них любая забегаловка называется денег не хватит. Только война, будь она неладна, помогла советскому человеку мир увидать и себя показать. В девяностые годы наметился перелом.

На каждой улице и в каждом доме турфирмы сидят в мир зазывают. Денег немного подсобрал в Турцию поплывешь. Скопил побольше самолетом в Европу полетишь. Много денег набрал дорога твоя пролегает на Канарские или Гавайские острова. Муж мой накопил на поездку в Прагу. Сидим в аэропорту, ждем отлетного часа, и не верится. Неужели это я в Европу еду? Царя Петра упрашивать бы не пришлось. Уж я бы скоро навострилась: Да не про то сейчас речь. Народ в нашей туркомпании попался разный: Квадратные коротко стриженые, в мозгу две извилины, где-то кого-то пообманули в перестроечные времена, капитал сколотили, хозяевами стали.

Давай, Маруся, в мире богатство приобретенное покажем, песни блатные попоем, текилой ихней кактусовой обопьемся. Интеллигенты те в очках, себя уважают. Мы с мужем из интеллигентов. Гол как сокол, только виду не показывай: Слушай, а не пойти ли нам по пиву? Самолет еще не скоро, а здесь без буфетной наценки. Он пиво обожает, иногда думаю, сильнее, чем. Когда домой поздно приползает, еле двигаясь, не от водки, от усталости, обязательно приносит с собой пиво.

Молча в бокалы разливает, в кресло садится, ноги вытягивает, пивко попивает, в себя приходит. Я рядом сижу, на него гляжу и тоже наслаждаюсь пивом. С молодых лет помню приговорку: Морда, по-нашему лицо, у мужа нормальная. Зато живот, как шутят трудовой мозоль, уже значителен. То ли от пива, то ли от многосидячей работы. Пойдем, мне все равно, где ждать. В буфете покупаем бутылочное пиво. Муж долго и терпеливо разливает его в кружки: Приступаем к ритуалу пития золотистого напитка.

Я пью маленькими глотками: В Праге обязательно будем пиво пить. Чешское на весь мир славится, а в нем более ста марок, радостно сообщает муж. Старопрамен, Будвар, Праздрой, Бернард. У каждого свой вкус. Тебе, наверное, понравится Будвар с нежным вкусом и легкой горчинкой, или Бернард. У него густая пена и мягкий вкус. Слушай, давай заведем ритуал: Конечно, можно было предложить фотографировать. Мы все не лишены мании величия.

Величие моего мужа безгранично, впрочем, во вполне реальных масштабах. И что мне стоит чуточку поддержать это величие, чтобы насладиться великолепием поездки?

Как хорошо, что летим, а не трясемся в поезде! Пиво-пиво, далось оно. Раздумываю о нем в самолете. Между прочим, есть и русское пиво. В старые времена оно олуем называлось или олониной. Нет, не сказала бы: В те далекие времена олуй варился в пивоварнях при кабаках и в домах зажиточных горожан, имевших на то разрешение. Ячмень, овес, рожь или пшеница становились основой для пива.

Хранили его, чтобы не испортилось, в ледниках, вроде современных погребов, под снегом и льдом. Было оно вкусным, как утверждали заезжие иностранцы, но мутным. И что меня в историю понесло? Вот уже видны из самолета красные крыши Чехии. Скоро-скоро вступлю в мир другой жизни. Впечатления от Праги разные и все с восхищением и удивлением! Вот мы на Национальном проспекте, бегущем куда-то вдаль, в неизвестность. Я уже люблю эту неизвестность и знаю, мне здесь будет уютно.

Шумный и яркий проспект, по которому торопливо спешат по делам пражане и медленно прогуливаются туристы. Вечером течет по проспекту городской оркестр, веселит народ бравыми маршами.

За музыкантами следом торопятся, стараясь не отстать, прохожие. Целеустремленно преследует оркестр женщина, одетая в цветочномолодежном стиле. Кто она и почему так направленно стремится за бравой музыкой? По возрасту ей уже о-го-го сколько лет. И убеждают весь мир: Эта женщина выглядит на многие годы жизни. А душа ее бьется в молодежной моде, в громкости и праздничности марша! Завороженная звуками марша, я думаю: О нем я рассказывала ученикам на уроках истории. Говорила о красоте витражей и скульптур, но и представить не могла, насколько они великолепны.

Строили собор очень долго: И какой великолепный храм построили! Один из самых красивейших в Европе! Яркие, солнцем залитые витражи, обилие золото льющих скульптур, ажурные решетки окон, дверей и стен создают впечатление необычного, сказочного видения. А башни собора, летящие ввысь, увлекают за. Так бы и полетела в небесное безбрежие! Выходим на Староместную площадь. На знакомство с ней можно потратить целый день, у нас же лишь пара часов. Окружают площадь дома разных стилей и величин. Возвышается башня Староместной ратуши, напротив которой крепко стоит храм святого Николая, по-чешски Микулаша.

Перед храмом с высокого пьедестала смотрит на горожан величественный Ян Гус, знаменитый проповедник и ректор Пражского университета начала пятнадцатого века. Разместились на площади художники и ремесленники. Постой немного и понаблюдай за их славной работой: Можно прокатиться в экипаже по площади и близлежащим улочкам. Давай прокатимся, с мальчишеским задором предлагает муж. Его начальственность исчезла, со мной рядом идет веселый и открытый миру человек. Это, наверное, дорого стоит?

Зато увидим Прагу не только из окон автобуса. Поехали, скомандовал он, и я, разумеется, не сопротивляюсь, поскольку появилась возможность немного пофантазировать. Возница в чешском костюме погоняет свою приятельницу-лошадь. Я знатная жительница Праги проезжаю мимо Яна Гуса. Строг, больно непримирим к моим женским прелестям, как и непримирим к ненавистным ему католикам.

Ах, магистр искусств, шепчу я в запале, создатель народных песен и литературного чешского языка, не сердись, не католики. Да, отвечает мне великий проповедник, христианин должен искать правду, даже рискуя жизнью. О чем это Ян Гус? О чем это я?. Да размышлять некогда, спешу впитать магию города. Веселый художник махнул мне рукой, будто старый знакомый.

Дома высокие и низкие, и каждый особенный со своим необыкновенным украшением: Улочки узкие и широкие. На широких нас обгоняют машины. В стилизованной средневековой повозке город лучше виден: Успеваешь рассмотреть в деталях. Почти кукольная Золотая улочка.

Когда-то здесь жили стрельцы Града и золотых дел мастера. Интересно, как они умещались в маленьких домиках, выстроенных, будто для сказки?

На романтически-живописных улочках Градчан все дышит любовью и интимностью. На Масариковской набережной в кафе мы присели перекусить и, конечно, насладиться пивом. К заказанному салату официант принес ложку и вилку. Надо же, до сих пор я знала: Оказывается, этот салат из капустной феерии едят ложкой. Большие бокалы с пенящимся пивом Старопрамен поставлены на стол.

Подожди, дорогой, сейчас наведу фотоаппарат. Мы пьем сочный пенистый напиток и прокладываем по карте Праги дальнейший маршрут. Вдруг краем глаза ухватываю невольного свидетеля нашей радости. Смотри на крышу дома напротив. Ангел сидит и на нас глядит. Ангел кажется реальным, и я не выдерживаю, обращаюсь к нему: Друг, спускайся, угостим тебя пивом. Не богохульствуй, смеется муж. Он на секунду задумался, ухмыльнулся.

А помнишь наш студенческий закон? В хорошем теле хороший дух, не пей на трех, а пей на двух. Мы, действительно, никого не пускали в нашу маленькую компанию. Реализовывались друг в друге настолько, что не нужны были ни друзья, ни родственники. С годами единство укреплялось, хотя по своей противоречивости мне всегда хочется куда-то выскочить.

Кажется, сейчас спрыгнет, подсядет к нам и скажет: Хотя нет, он, наверное, скажет по-чешски, что-нибудь вроде: Проходя мимо одного из прилавков пражского рынка, остановила взгляд на кукле, ведомой продавцом с помощью ниток. Веселый рыжий клоун в голубом берете, с широким галстуком, в широченных штанах, замечательно отплясывал, протягивая между подскоками свои руки ко. Так появился у меня пражский приятель. Он и сейчас рядом, по всей видимости, радуется, что вспоминаю его родину.

Франтишек первая кукла моей коллекции. У мужа фотографии с пивом, у меня национальные куклы. Долго-долго едем в автобусе. Мария, Зденек и Войтех стали нашими друзьями.

Мария чешка, высококлассный гид, провезла нас от Праги по всему маршруту. Много рассказывала, умудряясь не утомлять обилием сведений, организовывала экскурсии и терпеливо ждала нас с прогулок.

Зденек и Войтех отличные водители. Мы восхищались их умением и спокойствием. Терпеливо они приучали нас к чешской музыке, которая заполняла в поездках сердца неугомонных экскурсантов.

Под них неустанно плясалось на автобусном сиденье. И вот наступил последний день в прекрасном городе Праге, завтра самолет поднимется ввысь и унесет из сказки в реальность. Мария позвала нас в милый ресторанчик на окраине города: Будет музыка, вино и пиво по желанию, вкусная еда.

Конечно, кто же откажется от приглашения? Dobry vecer, слышали мы пожелания доброго вечера и так же отвечали. Prosim, pritel, по-дружески обращались к нам хозяева. Звучала музыка, и мы танцевали, особенно увлекаясь чешской полькой, с детства знакомой и сейчас захватившей в плен!

Вспомнились Вольдемар Матушка, Хелена Вондрачкова и Карел Готт певцы, часто звучавшие когда-то по советскому радио, мне казавшиеся представителями загадочного мира. Произносились тосты за чудных и добрых жителей Праги. Поднимались бокалы и осушались до дна.

Музыканты в национальных костюмах с народными инструментами пели веселые чешские песни. Они затянули грустную песню, и, хотя настроение было веселым, эта песня пришлась кстати: Так и вспомнилось из детства: Один из них подошел к певцам: Не-а, то не наши песни, пьяно объявил он, отодвигая музыкантов.

Я щас сам для вас сбацаю. Квадратный взял гитару, повернул ее струнами вниз, заколошматил по деке ладонями и заорал: Мы вместе грабили одну и ту же хату, В одну и ту же мы проникли щель, Мы с ними встретились, как три молочных брата, Друг друга не видавшие вообще Одна из трагичных песен Владимира Высоцкого звучала, словно блатная пустышка. Никто не подхватил, парень орал один, однако что-то до него дошло, и он вдруг умолк. Могли мы дальше веселиться? Конечно, мы еще сидели, не уходили. Конечно, мы попросили Марию, чтобы она извинилась за нас перед хозяевами ресторанчика и музыкантами, и они нас, разумеется, извинили.

Но до сих пор я вспоминаю тяжелое чувство стыда и досады, охватившее меня в тот вечер. И все же красавица Прага осталась доброй памятью в сердце. Мы долго бродили по ее ночным волшебным улицам. А надо было возвращаться домой, к делам и проблемам.

Ты знаешь, грустно сказал муж, я устал от беготни, хочу домой. Рвалась в Москву, к шумным ярмарочным улицам, к русской речи, бьющейся через край весельем и радостью, к важным делам, ожидавшим моего возвращения.

ЛИТЕРАТУРНО-МУЗЫКАЛЬНЫЙ АЛЬМАНАХ

И знала, что скоро буду рваться сюда, в мир удивительной красоты и свободы. Каждый раз, рассматривая фотографии нашего первого выезда за границу, мне так и хочется сказать: С по год отдельными изданиями вышли три книги рассказов, два романа, две книги миниатюр и афоризмов, повесть для молодежи старшего школьного возраста.

Участник многих периодических литературных изданий, сборников и альманахов. Лауреат литературных премий имени А. Гарнизон был настолько далек от родных осин, что мальчишки просто жили ожиданием в оставшееся от других забот время счастливого времени отпусков своих отцов, чтобы напиться березового сока или броситься в объятья родной речки, в обществе неисчислимого множества старых друзей своих дворов.

Но это счастье выпадало лишь раз в году, поскольку отцы наши трудную службу несли вдали от России, а мамы гордились тем, что тоже в деле. Ну, так что же мальчишки в далеком гарнизоне? Да как все мальчишки во всем остальном мире: Драки, к слову сказать, были в чести: Разборки возникали по поводу и без, по случаю и просто.

А борьба за влияние или старшинство в ватаге, началась минут через двадцать Это было странно и глупо, но именно. Ведь и родители тоже придерживались установок и традиций, ориентированных на строгую армейскую иерархию.

Словом, через некоторое время ребята разделились на группировки, которые то враждовали между собой, то мирились, то просто забывали о существовании друг друга. Я прибивался то к одной, то к другой группе, но в основном был сам по. Конечно же, были и те, кто постоянно от меня чего-нибудь хотел, например, как-то унизить или показать свое превосходство.

  • Announcement
  • Яков ШАФРАН. Ковчег 2017

В результате, ссоры-драки, дракисплетни да-да! Но я как-то держался. Книги, в основном книги. А однажды в пустом классе, на последней парте случайно приметил кем-то забытый томик избранных произведений Николая Васильевича Гоголя и, несмотря на то что до знакомства с великим классиком я еще, мягко говоря, не дорос, прочитал.

Вообще-то, взрослые в наши дела не очень-то и вникали, но мне казалось, что некоторые из родителей в основном мамы, которым особенно заняться было нечем в какой-то мере пытались формировать отношение кое-каких ребят ко. Чем-то я им не нравился, возможно, тем, что не был похож на остальных, то есть был не таким, как все: В потоках, которые излучает большинство людей, и не всем эти потоки подходят?

Людмила Сергеевна попросила мою маму, чтобы Юрка пожил у нас с недельку. Мама согласилась, ну а моей радости не было предела. Такое счастье выпадало нечасто никогдамы же ведь будем вместе сутками мама приготовила вторую кровать в моей комнате и в школе, и после уроков во дворе, а по вечерам, перед сном будем объедаться жареным арахисом, болтать, сколько влезет, и все будет здоровски. Поначалу все так и. Что до меня, то я старался изо всех сил, чтобы угодить другу.

Примерно два дня все, по моему мнению, было хорошо, а потом стали происходить какие-то странности-нелепости. Юрка, казалось, ни с того, ни с сего вдруг стал каким-то равнодушным и отстраненным. Я не мог понять, в чем. Вообще-то, если честно, долгие периоды его молчания и странный взгляд куда-то в сторону я воспринимал, как обыкновенную тупость.

В тембре голоса солистки что-то такое. Позже, когда я уже всерьез стал заниматься музыкой, эту вещь я так и не смог отыскать в бескрайнем море поп-музыки семидесятых, а потом и восьмидесятых, ну и так далее. Вот здесь, прямо посреди праздника жизни, мы с Юркой вдруг поссорились. Даже не поссорились, а так, сказали друг другу совершенно, по-моему, без причины по паре резких слов. Полная чепуха, даже по нашим детским меркам, ведь мы тогда ссорились и мирились по десять раз на дню.

Но тут вдруг все оказалось слишком серьезно. Настолько, что Юрка оттопырил нижнюю губу и заявил, что больше со мной не дружит никогдаи вообще уходит от. В смысле, до выхода из больницы его мамы, он у нас больше жить не. Я открыл рот от удивления и так и не смог закрыть. Потому что, честно говоря, был не просто сбит с толку, а испугался. Я же ведь понимал, что Юру оставили у нас, а точнее, поручили присмотр за ним моей маме не просто так, а взрослые договорились между собой, а это уже не шуточки.

И получалось, что в том, что Юра уходит, виноват не кто-нибудь, а. Виноват без вины, ничего ведь не произошло! Но Юра в этот же вечер очень решительно, молча, сопя забрал свои вещи и ушел Толик был сыном командира полка, и у него была старшая сестра ученица десятого классакоторая вела себя так, чтобы все и взрослые в том числе понимали, какое высокое положение в нашем местном обществе она занимает среди ребят и девчонок всех возрастов и всех компаний.

Уже будучи взрослым и вспоминая те времена, я понял, что она, в общем-то, брала пример со своей мамы, которая, по мнению многих взрослых в том числе и моих родителейчастенько вела себя не лучшим образом в отношениях с окружающими.

Я же поведал обо всем маме. Сказать, что мама расстроилась, значит, не сказать. Она была подавлена, хотя я честно рассказал, как было. И я понимал, что ей будет очень неудобно очень-очень неудобно перед мамой Юры.

И вообще вся история выглядела как-то неправдоподобно, глупо и натянуто.